Как известно, в 1909-м году ленские прииски перешли под управление британской компании «The Lena Goldfields», основными акционерами которой с британской стороны были топ-менеджеры Сесиля Родса и его компании «De Beers».
В 1912-м руководство Русско-Азиатского и Международного банков предприняло попытку вытеснить «иностранных инвесторов» из числа главных акционеров. Из-за чего на ленских приисках «вспыхнула забастовка», ознаменовавшаяся печально известным расстрелом. Вследствие этого потеснить наших южно-африканских партнеров удалось только к концу 1916 года.
В 1917-м ленские прииски были «национализированы» в числе прочего русского имущества в ходе «красногвардейской атаки на капитал», когда было отнято более 11 600 банков и предприятий, железные дороги, морские и речные пароходства.
В 1918-м прииски перешли под власть правительства Колчака. В 1921-м «национализированы» снова.
В 1925-м «нация», в числе многого прочего, передала прииски на 30 лет в концессию британской компании «The Lena Goldfields». Правда, в состав акционеров «The Lena Goldfields» входили теперь не только наши британские, но и наши германские партнеры.
Условия договора для СССР были чрезвычайно выгодными - ему доставалось право на 7% добытых металлов. 93% брала себе за хлопоты британская сторона.
В 1931-м году, в свете осложнения германо-британских отношений, контракт с «The Lena Goldfiels» был расторгнут с выплатой небольшой компенсации немецким акционерам.
В 1968-м году СССР признал иск «Lena Goldfields» и согласился в качестве уплаты отказаться от претензий на золотой запас Латвии, Литвы и Эстонии, «эвакуированный» в Британию (а затем в Канаду) в 1940-м году в ходе операции «Fish».
В конце 1937-го года, во исполнение приказа НКВД № 00447 в Бодайбинском, Киренском, Казачинском, Усть-Кутском и Катангском районах, в Бодайбо командировали старшего лейтенанта госбезопасности, литовца Бориса Петровича Кульвеца.
По результатам деятельности Бориса Петровича, в 1938-м году в Бодайбо было расстреляно 948 человек, в четыре раза больше, чем в 1912-м году.
Но ни памятников, ни некрологов в советской и зарубежной печати жертвам этих расстрелов нет. Неизвестны даже места захоронений.
